Вас удивляет, что я шибко сердитый. А вы не обратили внимания, впервые громкое дело не взято под контроль. Никем. Понятно? Когда начнется рубка голов, под топором ни одна высокопоставленная не окажется. И ФСБ нам не пристегнули, никакой штаб не создали, видимо, и "свободной" прессе сказали: "Кыш!" В приемной никто не толкается. И вообще... — Орлов махнул рукой и не очень внятно закончил: — Я согласен, пора уходить, но ведь кое-что мы в ментовке сделали?

— Не буду размахивать шашкой, еще поборемся. Ты, Петр Николаевич, отдохни, а мы перейдем в свой кабинет, — сказал Гуров, поднимаясь и кивая коллегам на дверь.

В приемной он подмигнул притихшей секретарше, сказал:

— Верочка, напиши в трех экземплярах шапку плана оперативных мероприятий по розыску преступника, совершившего убийство... Далее ты все знаешь. А мы сейчас поработаем над планом, Станислав тебе принесет. Сегодня, как никогда, все бумаги должны быть в ажуре.

— Лев Иванович, — Верочка даже не обратила внимания на юркнувшую по щеке слезинку. — А мне сообщили, что вас всех уже уволили.

— Люди торопятся, потому ошибаются, — Гуров вновь подмигнул, прошел в свой кабинет.

— Прокуратура, давай, у тебя глаз не так замылен, выкладывай. — Он открыл форточку и закурил, жестом показал Станиславу, мол, записывай.

— Торопливость и неподготовленность, — сказал Гойда. — Таковы два качества, отличающих это преступление...

— Торопливый, неподготовленный человек держит в кармане пистолет с глушителем, — усмехнулся Станислав. — И стреляет чуть ли не на глазах у изумленной публики.

— Они должны были заткнуть Леониду рот, не дать ему сказать то, что он собирался сказать, — ответил Гойда. — Если мы выясним, что собирался сказать диктор, мы узнаем, кто организовал преступление. Этот человек не занимает на ОРТ высокой должности, иначе он бы нашел предлог и просто отстранил диктора от эфира.