— Глупости! — перебил Орлов. Генерала сегодня словно подменили. Он дал слово Гурову, хотя предпочитал, чтобы тот говорил последним, обобщая и анализируя; но обрывал его, разговаривал грубо.

Неожиданно вмешался Станислав Крячко. Он лениво поднялся и сказал:

— Господин генерал, разрешите выйти?

— Коли приспичило, деваться некуда, а иначе сиди, — хмуро ответил Орлов.

— У меня человек вызван, — Станислав смотрел куда-то в угол, было ясно — он врет.

— Сиди, лгать грешно, — Орлов взглянул строго.

— Тогда я по коридору пройдусь, нужен буду — Верочка позовет, — как-то очень по-домашнему произнес Станислав. — Неудобно получается, господин генерал: вы моего непосредственного начальника ругаете, замечу, ни за что. До меня доберетесь — дым пойдет. Я нервничаю, у меня остатки мыслей выветриваются.

— Сиди, болтун, — уже миролюбиво ответил Орлов. — Когда ты меня по званию величаешь, я тоже неважно себя чувствую. Вы, ребята, хотя бы прокуратуры постеснялись. Пользуетесь многолетней дружбой, превращаете оперативное совещание в посиделки... Убили человека — вам начхать. Так вот сообщаю: по тому, как безразлично со мной разговаривал заместитель министра, ясно, что нас готовы принести в жертву общественному мнению. Десятки заказных убийств не раскрыты, никто не понес за это наказания. С подобной практикой пора кончать. В газетах напечатают, по телевидению объявят, что за халатное отношение к своим служебным обязанностям освобождены от занимаемых должностей... — он поднял взгляд на следователя прокуратуры. — И тебя, Игорь Федорович, за компанию, тем более что, согласно нашему замшелому законодательству, именно следователь прокуратуры возглавляет группу по расследованию убийства. Каким образом следователь способен руководить розыском убийцы, известно только Господу Богу.

— Какой дали срок? — спросил Гойда.

— А какой тебе по закону положен, такой и дали. У нас розыскные дела практически срока давности не имеют.